Николь (nikolkaya) wrote,
Николь
nikolkaya

"Молись Господу Богу, девочка..."

...У меня не было бессонных ночей у кроватки. Я не кормила грудью, не стирала пеленки, не читала вечерние сказки. Я никогда не целовала его, не трепала нежно его светлые волосы. Я даже не знаю - были ли его волосы светлыми?. Я не видела сына. Ни разу.

Когда мне было 17 лет, казалось - все впереди. Медали, поездки, звание Мастера Спорта. Ребенок был лишним. Я сделала аборт.
Когда мне было 18 лет, звание уже пришло, а медалей казалось мало. Второй аборт. Третий.
Когда мне было 19 лет, хотелось попасть на Олимпиаду в Сеул, получить квартиру, закончить институт. Четвертый. Последний.

В 21 я решила - пора. Но, оказалось, что теперь уже одного решения мало. "А что ты хотела? О чем думала раньше?". О чем мы думаем в таком возрасте? О том, что все - впереди.
Впереди оказалось долгих пять лет. Я с замиранием сердца каждый месяц ждала наступления дня "Х", безмерно счастлива была каждой задержке, убивалась потом также безмерно. Пыталась лечиться. 5 лет. И вдруг, когда казалось, что все уже безнадежно, это случилось.

Я точно знаю, что это случилось в Борисоглебске. Маленький такой город по дороге в "большой" Балашов. Ночь застала нас в пути именно там. Провинциальная гостиница, скрипучие кровати, беспокойные соседи. Мы любили друг друга к тому времени уже долгих 9 лет, но та ночь на пылных матрацах, скинутых на пол. Я буду помнить ее всю жизнь. Я - потому что и Жоры уже нет.

Еще до первого УЗИ я знала, что у меня будет сын. Просто по-другому и быть не могло. Глеб. Он должен был быть самым красивым, самым умным, самым счастливым. И ни в чем не нуждаться. Поэтому я сразу купила 500 штук пеленок, целый шкаф памперсов, комбинезоны на разное время, и даже кожаную куртку на возраст "до 7 лет". Кроватку, автомобильное кресло, и три коляски. Четвертую из Швеции Жора привез.

Я соблюдала режим, гуляла с Глебом по паркам, покупала нам разные фрукты. Мы катались на лодках, ходили по театрам, слушали музыку. Сейчас даже кажется, что весь 94 год была солнечная погода - так я была счастлива. Я все время улыбалась. И разговаривала с Глебом, а он всегда поворачивался или толкался, когда я спрашивала: "Глеб, ты слышишь меня?".

... Как рассказать, чтобы было понятно - как ЭТО случилось? Не знаю. Все равно никому не понять. Бытовой домашний скандал по мелкому поводу. Ругались в полшепота - спал грудной Клим - мой племянник, сын сестры. Мама вдруг неожиданно ударила меня. Я сидела тогда к ней спиной, и табуретка сломалась. Я рухнула на пол вместе с табуреткой. Грохот. Клим проснулся, заплакал. Сестра бросилась к нему, а ее муж закричал на меня. Мама, в гневе не понимая что делает, стала бить меня ногами по спине.

Мама...

Кровотечение. Отслойка. "Скорая". Больница. Обморок.
Я очнулась на операционном столе. Руки распяты, затянуты кожанными ремнями. Ноги - привязаны. В глаза светят софиты. Мне казалось - я кричу так, что слышно на улице: "Не надо!!! Он же еще маленький!!! Мне носить его еще восемь недель!!!" Но меня не услышали. Анастезиолог, пожилая седая женщина, нагнулась ко мне, и прошептала на ухо: "Молись Господу Богу, девочка". И все.

Когда я очнулась после наркоза, была глубокая ночь. Тусклая лампочка. Каталка. Капельницы. Грелки со льдом. И никого. Только старая санитарка грохочет ведром и елозит шваброй по полу. Я спросила ее: "Как там мой мальчик?". В ответ получила целую лекцию - "какие мамаши вы непутевые, и никакие дети вам не нужны". Мне казалось, что она моет пол бесконечно. Мне хотелось, чтобы она поскорее ушла, и чтобы я осталась одна. Что она понимает?! Что она может понять?! Я смотрела на тусклую лампочку, и улыбалась - уже завтра я увижу Глеба. Пусть он маленький, пусть семимесячный. Плохо, плохо, но зато - уже завтра. Не надо ждать февраля.

Завтра прилетел Жора из Калининграда. Завтра прилетел отец из Ялты. Пришла сестра и мамин муж. Начмед собрала их в своем кабинете и долго рассказывала, как врачи принимают решение, если вопрос стоит о жизни и смерти матери или ребенка - всегда в пользу матери. Потом по очереди пустили ко мне. Отец молчал.Мамин муж Сева молчал. Сестра плакала и говорила, что обязательно, обязательно все будет хорошо в следующий раз, и она готова выносить моего будущего ребенка. Жора тоже плакал. Долго молчал. А потом сказал: "Ты сама во всем виновата".

На следующий день мне принесли две бумаги - "Свидетельство о рождении... 20 декабря..." и "Свидетельство о смерти... 21 декабря...". Я спросила, могу ли я увидеть сына. Могу ли я его похоронить. Мне ответили: "Нет. Это не нужно".
Tags: личное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 66 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →